March 13th, 2015

Дармштеттер, наука и смысл жизни


Картина "Коперник. Беседа с Богом" Яна Матейко, 1872.

Работаю над подготовкой к публикации биографии Луначарского, потребуется ещё несколько дней чтобы завершить статью. А пока поделюсь интересной цитатой. В "Очерках по философии марксизма" (1910 г.) А.Луначарский приводит цитату Дармштеттера, в которой ставится вопрос о мировоззрении светского человека:

«Наука вооружает человека, но не может руководить им: она освещает ему мир до последних звёзд вселенной, но оставляет ночь в его сердце: она нейтральна, имморальна, индефферентна… …что скажет она человеку, вопрошающему «Как и для чего жить?» Она стала царицей мира. Но вот приходит к ней христианин и говорит: «Ты дунула на Христа моего, и вот он стал прахом, пути в небеса ты закрыла предо мною, жизнь мою ты сделала чем-то бесцельным: возмести мне отнятое, наука, как мне жить, говори, я буду повиноваться тебе.» И наука смущается, бормочет, со страхом открывает она свой последний вывод: «Мир – вещь без смысла». Указывать путь жизни – но она не умеет, не может, не смеет: она стала бы лгать. Какой порядок жизни могла бы продиктовать она? Во имя какой власти? Какой необходимости? Её царство — это экстаз перед лицом полуоткрытой бесконечности во времени и пространстве, где происходит вечное превращение эфемерных форм бытия, её царство – восторг перед природой… А человечество бросается к ногам учёного и восклицает: «Не ты ли оракул нового бога, жрец настоящего времени? Говори же, что мне делать?» И он даёт совет полный горечи и самоотречения. Кому? Человечеству, которое отнюдь не хочет умирать; ирония или совет наслаждаться между колыбелью и гробом – разве это ответ на святые вопрошания людей, быть может, бесконечно более ценных, чем любой жрец чистой науки?»

Описан вызов, который и сегодня стоит перед светским человеком. Дармштеттер говорит: раньше предельные смыслы человек находил в религии. Теперь благодаря науке светский человек отринул религию. Но не получил полноценного ответа на вопрос "в чём смысл человеческой жизни?". Благо и предельные смыслы - это не научная территория, наука работает в сфере истинного. Как же быть светскому человеку?

Один из вариантов ответа - мол, никакого смысла нет, есть только удовольствия, и нужно набрать их в жизни побольше. Человек, выбирая такой ответ, превращается в разумного скота.

Другой вариант ответа светским людям давал коммунизм. Этот ответ сформулировал в том числе А.Луначарский в своём концепте богостроительства. Смысл в человечестве, в его восхождении, в том, чтобы во-человечить мир. Но об этом подробнее поговорим при рассмотрении богостроительства.

Богдановские нормы принуждения и целесообразности, и постмодерн


"Космическая мазурка", художник Г.Голобков

В "Новом мире" (1904-1924 гг) А.Богданов, размышляя о природе и эволюции норм в обществе, пришёл к выводу что по мере развития человека и общества внешние общественные запреты, "табу", за нарушение которых общество наказывает (нормы принуждения) будут заменяться нормами целесообразности, которые не запрещают, а подсказывают человеку наилучший способ достичь цели.

По логике Богданова нормы принуждения необходимы до тех пор, пока человек не обладает необходимым опытом для объяснения негативных явлений. Например, табу на кровосмешение возникло до того, как люди смогли научно объяснить механизм вырождения вида. Но когда наука объяснила механизм вырождения при кровосмешении табу перестало быть нужным, потому что человек смог объяснить негативные последствия явления научно.

Однако, оставался открытым вопрос о морали. Богданов понимал, что нормы целесообразности по существу представляют собой "рецепты", которые можно применять как во благо, так во зло. Богданов рассчитывал на то, что гармоническое развитие общества приведёт к установлению товарищеских отношений между людьми, и люди не будут применять опыт во зло:

Если нормы целесообразности сами по себе не предписывают людям тех или иных конкретных целей, то не следует ли из этого, что они предполагают полный произвол в выборе этих целей?
И да, и нет.

Формально — да, потому что логически мыслимы какие угодно цели, самые разумные и самые чудовищные, и вместе с ними — вполне соответствующие им нормы целесообразности: если ты хочешь пожертвовать своею жизнью с наибольшей пользой для развития человечества, то это надо сделать таким-то способом; если ты хочешь отнять жизнь у своего ближнего, то здесь всего удобнее такие-то приемы, и т.п.

По существу — нет. Из бесчисленных логических возможностей только одна равняется реальности. Нормы целесообразности — не игра мышления, а определенные формы жизни. Они выступят в общественных отношениях на место норм принуждения только при определенных жизненных условиях и исторически неразрывно связаны с этими условиями. Они соответствуют гармоническому развитию жизни и имеют его своей предпосылкою. Этим вполне определяется та всеобщая конечная цель, которой они подчинены:
максимум жизни общества, как целого, совпадающий в то же время с максимумом жизни его отдельных частей и его элементов — личностей.

Поскольку такого совпадения нет, постольку не может быть и речи о гармоническом развитии — а следовательно, и о социальном господстве норм целесообразности; поскольку оно есть, постольку цели, которым служат эти нормы, при всем своем конкретном разнообразии, сливаются в высшем единстве социально-согласованной борьбы за счастье, борьбы за все, что жизнь и природа могут дать для человечества.


То есть по мысли Богданова нормы целесообразности установятся и станут ведущими в следствие гармоничного развития общества.

В связи с этим интересно провести параллели с современным западным обществом. Мы наблюдаем стремительное становление общества, в котором ведущими становятся нормы целесообразности без товарищеских отношений между людьми. Одно за другим в постмодернистском обществе снимаются запреты-табу: в Европе узаконили однополые браки (смертный грех), лоббирует свои интересы партия педофилов (в России это уголовное преступление), на ТВ демонстрируют людоедство в формате шоу и т.д. и т.д. В этом обществе одну за другой убирают нормы принуждения, однако о гармонических отношениях между людьми речи нет.


Постмодерн, ад на земле.

Это постмодернистское общество совместимо с наукой, и при этом абсолютно аморально и чуждо товарищеским отношениям между людьми. Человека в этом обществе не развивают, напротив - низводят до состояния разумного зверя. В пределе своём это общество, в котором единственным запретом остаётся "запрет на запрет".

Коммунистический проект также опирался на форсированное развитие производительных сил, но, в отличие от капиталистического, необходимо требовал развития самого человека. А без развития человека рост производительных сил и науки приводят к созданию ада на земле.