Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Товарищ. Сергей Есенин, март 1917 г.



 Он был сыном простого рабочего,
И повесть о нем очень короткая.
Только и было в нем, что волосы, как ночь,
Да глаза голубые, кроткие.
Отец его с утра до вечера
Гнул спину, чтоб прокормить крошку;
Но ему делать было нечего,

И были у него товарищи: Христос да кошка.
Кошка была старая, глухая,
Ни мышей, ни мух не слышала,
А Христос сидел на руках у Матери
И смотрел с иконы на голубей под крышею.

Жил Мартин, и никто о нем не ведал.
Грустно стучали дни, словно дождь по железу.
И только иногда за скудным обедом
Учил его отец распевать марсельезу.

«Вырастешь,— говорил он,— поймешь...
Разгадаешь, отчего мы так нищи!»
И глухо дрожал его щербатый нож
Над черствой горбушкой насущной пищи.
Но вот под тесовым
Окном —
Два ветра взмахнули
Крылом;
То с вешнею полымью
Вод
Взметнулся российский
Народ...
Ревут валы,
Поет гроза!
Из синей мглы
Горят глаза.
За взмахом взмах,
Над трупом труп;
Ломает страх
Свой крепкий зуб.
Все взлет и взлет,
Все крик и крик!
В бездонный рот
Бежит родник...

И вот кому-то пробил
Последний, грустный час...
Но верьте, он не сро́бел
Пред силой вражьих глаз!
Душа его, как прежде,
Бесстрашна и крепка,
И тянется к надежде
Бескровная рука.
Он незадаром прожил,
Недаром мял цветы;
Но не на вас похожи
Угасшие мечты...
Нечаянно, негаданно
С родимого крыльца
Донесся до Мартина
Последний крик отца.
С потухшими глазами,
С пугливой синью губ,
Упал он на колени,
Обняв холодный труп.

Но вот приподнял брови,
Протер рукой глаза,
Вбежал обратно в хату
И стал под образа.
«Исус, Исус, ты слышишь?
Ты видишь? Я один.
Тебя зовет и кличет
Товарищ твой Мартин!
Отец лежит убитый,
Но он не пал, как трус.
Я слышу, он зовет нас,
О верный мой Исус.


Зовет он нас на помощь,
Где бьется русский люд,
Велит стоять за волю,
За  равенство и труд!..»
И, ласково приемля
Речей невинных звук,
Сошел Исус на землю
С неколебимых рук.


Идут рука с рукою,
А ночь черна, черна!..
И пыжится бедою
Седая тишина.
Мечты цветут надеждой
Про вечный, вольный рок.
Обоим нежит вежды
Февральский ветерок.

Но вдруг огни сверкнули...
Залаял медный груз.
И пал, сраженный пулей,
Младенец Иисус.
Слушайте:
Больше нет воскресенья!
Тело Его предали погребенью:
Он лежит
На Марсовом
    Поле.


А там, где осталась Мать,
Где Ему не бывать
    Боле,
Сидит у окошка
Старая кошка,
Ловит лапой луну...


Ползает Мартин по полу:
«Соколы вы мои, соколы,
В плену вы,
В плену!»


Голос его все глуше, глуше,
Кто-то давит его, кто-то душит,
Палит огнем.


Но спокойно звенит
За окном,
То погаснув, то вспыхнув
Снова,
Железное
Слово:
«Рре-эс-пуу-ублика!»

Март 1917
Петроград

Эдуард Багрицкий, ТВС (1929)



Стихотворение-предчувствие.

Революция победила. Мир. "Правильно в мире".
Наплывает компотная сытость - "Усни, сынок"...
Но это больное спокойствие. Удушье уже подкрадывается.
Открой глаза! Выйди из своего "милого до отвращения" мещанского мирка -
и вдруг обнаружишь, что война не кончилась.

Что матёрый желудочный быт уже нависает над тобой. Или ты его примешь на рогатину,
или он тебя сожрёт.

Что Век пристально всматривается в тебя. Что век ждёт тебя.

Удивительно, что это стихотворение из раннего СССР - написано в 1929 году. И актуально сегодня, как никогда.

***

Пыль по ноздрям - лошади ржут.
Акации сыплются на дрова.
Треплется по ветру рыжий джут.
Солнце стоит посреди двора.

Рычаньем и чадом воздух прорыв,
Приходит обеденный перерыв.

Домой до вечера. Тишина.
Солнце кипит в каждом кремне.
Но глухо, от сердца, из глубины,
Предчувствие кашля идет ко мне.


И сызнова мир колюч и наг:
Камни - углы, и дома - углы;
Трава до оскомины зелена;
Дороги до скрежета белы.

Надсаживаясь и спеша донельзя,
Лезут под солнце ростки и Цельсий.
(Значит: в гортани просохла слизь,
Воздух, прожарясь, стекает вниз,
А снизу, цепляясь по веткам лоз,
Плесенью лезет туберкулез.
)

Земля надрывается от жары.
Термометр взорван. И на меня,
Грохоча, осыпаются миры
Каплями ртутного огня,
Обжигают темя, текут ко рту.
И вся дорога бежит, как ртуть.

А вечером в клуб (доклад и кино,
Собрание рабкоровского кружка).
Дома же сонно и полутемно:
О, скромная заповедь молока!

Под окнами тот же скопческий вид,
Тот же кошачий и детский мир,

Который удушьем ползет в крови,
Который до отвращенья мил,
Чадом которого ноздри, рот,
Бронхи и легкие - все полно,
Которому голосом сковород
Напоминать о себе дано.
Напоминать: «Подремли, пока
Правильно в мире. Усни, сынок».


Тягостно коченеет рука,
Жилка колотится о висок.
(Значит: упорней бронхи сосут
Воздух по капле в каждый сосуд;
Значит: на ткани полезла ржа;
Значит: озноб, духота, жар.)

Жилка колотится у виска,
Судорожно дрожит у век.
Будто постукивает слегка
Остроугольный палец в дверь.
Надо открыть в конце концов!
«Войдите».- И он идет сюда:
Остроугольное лицо,
Остроугольная борода.
(Прямо с простенка не он ли, не он
Выплыл из воспаленных знамен?
Выпятив бороду, щурясь слегка
Едким глазом из-под козырька.)

Я говорю ему: «Вы ко мне,
Феликс Эдмундович? Я нездоров».

...Солнце спускается по стене.
Кошкам на ужин в помойный ров
Заря разливает компотный сок.
Идет знаменитая тишина.

И вот над уборной из досок
Вылазит неприбранная луна.

«Нет, я попросту - потолковать».
И опускается на кровать.
Как бы продолжая давнишний спор,
Он говорит: «Под окошком двор
В колючих кошках, в мертвой траве,
Не разберешься, который век.

А век поджидает на мостовой,
Сосредоточен, как часовой.

Иди - и не бойся с ним рядом встать.
Твое одиночество веку под стать.
Оглянешься - а вокруг враги;
Руки протянешь - и нет друзей;


Но если он скажет: «Солги»,- солги.
Но если он скажет: «Убей»,- убей.
Я тоже почувствовал тяжкий груз
Опущенной на плечо руки.
Подстриженный по-солдатски ус
Касался тоже моей щеки.

И стол мой раскидывался, как страна,
В крови, в чернилах квадрат сукна,
Ржавчина перьев, бумаги клок -
Всё друга и недруга стерегло.
Враги приходили - на тот же стул
Садились и рушились в пустоту.

Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы.
О мать революция! Не легка
Трехгранная откровенность штыка;

Он вздыбился из гущины кровей,
Матерый желудочный быт земли.

Трави его трактором. Песней бей.
Лопатой взнуздай, киркой проколи!

Он вздыбился над головой твоей -
Прими на рогатину и повали.
Да будет почетно участь твоя;
Умри, побеждая, как умер я».

Смолкает. Жилка о висок
Глуше и осторожней бьет.
(Значит: из пор, как студеный сок,
Медленный проступает пот.)

И ветер в лицо, как вода из ведра.
Как вестник победы, как снег, как стынь.
Луна лейкоцитом над кругом двора,
Звезды круглы, и круглы кусты.
Скатываются девять часов
В огромную бочку возле окна.

Я выхожу. За спиной засов
Защелкивается. И тишина.
Земля, наплывающая из мглы,
Легла, как неструганая доска,
Готовая к легкой пляске пилы,
К тяжелой походке молотка.

И я ухожу (а вокруг темно)
В клуб, где нынче доклад и кино,
Собранье рабкоровского кружка.


Пророчество Фёдорова



Поразительно, как сбываются пророчества Фёдорова.  Прочитайте фрагмент из "Супраморализма, или всеобщего синтеза" и примерьте его на посмодернистическое общество 21-го века. Спустя столетие мы видим, как предвидение Фёдорова сбывается.

"Торжество Пасхи, любви сыновней и братской, это - сознательное естественное дело, или же, наоборот, победа порнократии, т.е. скотской и зверской страсти, прикрытой культурною фальсификациею, это - анти-, или контр-Пасха, бессознательное естественное дело, переходящее в противоестественное.Возможно, конечно, остаться при вопросе о бедности и богатстве (1-й вопрос Пасхальн(ый)), и тогда концом будет вырождение и вымирание, это - высшая ступень культуры; тогда не только живая, но и две мертвые религии (2-й вопр.) исчезнут, т.е. не будет уже верующих, иссякнут и вера и верность, - религия знает только верных и неверных, верующие же и неверующие суть создание философии, для которой, как принадлежности младенчества, или ребячества, человеческого рода, религия кажется чем-то случайным, каким-то придатком, далеко не важным и совсем ненужным. Переходя от теологии к антропологии, а от сей последней к зоологии, признав себя порождением природы без участия Бога и собственного труда созидания, неверующие, эти эпигоны натуралистов, вместо воссоздания собственным трудом, воссоздания, как проявления Божественной воли, будут ждать, что слепая природа сама породит новые высшие виды животных*, т.е., возлагая всю свою надежду на слепое рождение и смерть, неверующие не понимают, что только сознание, только труд может привести к совершенству (3-й вопр.), - эти декаденты не в состоянии понять Бога даже как идеал. Сознав себя животными, люди и будут превращаться в животных, т.е, разум будет атрофироваться; антиномия двух разумов (вопр. 4-й) разрешится тогда атрофиею сперва теоретического разума, а затем и практического. Об отрицании Бога - даже как идеала только - было уже сказано; космология же, как астрономия, и в настоящее время держится лишь миллиардерами или биллионерами, а при господстве 4-го сословия ни космология неодушевленная (астрономия), ни космология одушевленная (история) не имеют шансов на существование; сия же последняя, т. е. история, как напоминающая о предках, будет с озлоблением истребляться этими чтителями исключительно настоящего, будет истребляться во всех ее видах, в виде памятников, храмов, музеев, кладбищ... Только технология, обратившись в бессознательную технику - что будет равняться атрофии практического разума, - станет господствовать. Половое чувство, или похоть (вопр. 5 и 6), создав бездетный брак, вытеснит тогда любовь и к отцам, и к детям. Если это существо, которое не будет даже рождать, а будет лишь умерщвлять, достигнет искусства добывать питательные и другие сырые вещества фабричным путем, которое (т. е. такое искусство добывания) также обратится в бессознательную технику, тогда это животное - горожанин - сделается самым противоестественным произведением природы (7-й пасх. вопр.). Что же тогда сделает с животными и растениями, ставшими ненужными, это животное, вытеснившее предков, не пощадившее своих собственных потомков?!.. Не щадя никого, этот животный человек, или горожанин, очень будет дорожить собственным существованием, и наибольшее его продолжение сделает своею задачею**, уничтожив все, что может грозить ему хотя бы малейшею опасностью, как поднятие на аэростате, опыты над грозовою силою и т.п.; аэростат же прежде всего будет оставлен, тем более что горожанину небо не нужно. Вытеснив предков, уничтожив бездетным браком потомство, это поколение, отрекшееся от сыновства и отечества, возненавидевшее прошедшее и будущее, делает невозможным со стороны человека возвращение жизни предкам, - что и есть Анти-Пасха и самое великое противление воле Бога отцов не мертвых, а живых. Истребив огнем кладбища, разрушив, не оставив камня на камне от храмов, назначив страшные наказания за всякое напоминание об отцах и матерях, которые дали им жизнь, не спросив их согласия, люди этого поколения обратят в храмы два рода домов терпимости, признают, что не естественное лишь, но и противоестественное nоn est pudendum (Не постыдно (лат.)), возведут пороки в добродетели (вопр. 8, 9 и 10). Увековечив несовершеннолетие, они станут истреблять друг друга, пока не наступит день гнева (вопр. 11 и 12)."

Фёдоров написал это в 1906 году. Значит у него были "ключи" к понимаю человека и человечества, которые дали ему интеллектуальное зрение, позволившее предвидеть будущее. В чём эти ключи? Как их обнаружить в его доктрине?


Родовая сущность человека (по 1-й рукописи К.Маркса)


"Художник", картина Геннадия Голобкова

В первой философской рукописи Маркс рассуждает о родовой жизни и родовой сущности человека, об отчуждении родовой сущности, к которой приводит отчуждённый труд. Хочу остановиться на родовой сущности человека: как Маркс объясняет, что выделяет человека из природной среды (чем человек отличается от животного), то есть в чём заключается его родовая сущность.


Маркс начинает с тезиса, что физически родовая жизнь человека (то есть жизнь человеческого вида) и животного состоит во взаимодействии с природой: из природы они получают необходимое для жизни. Но по-сравнению с животным человек, во-первых, проявляет себя более универсальным в этом взаимодействии, во-вторых использует природу как предмет и орудие этого взаимодействия:


Родовая жизнь как у человека, так и у животного физически состоит в том, что человек (как и животное) живет неорганической природой, и чем универсальнее человек по сравнению с животным, тем универсальнее сфера той неорганической природы, которой он живет… Практически универсальность человека проявляется именно в той универсальности, которая всю природу превращает в его неорганическое тело, поскольку она служит, во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а во-вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности. Природа есть неорганическое тело человека, а именно – природа в той мере, в какой сама она не есть человеческое тело. Человек живет природой. Это значит, что природа есть его тело, с которым человек должен оставаться в процессе постоянного общения, чтобы не умереть. Что физическая и духовная жизнь человека неразрывно связана с природой, означает не что иное, как то, что природа неразрывно связана с самой собой, ибо человек есть часть природы.“


Грубый пример: китовая акула питается почти только одним планктоном, по-сравнению с ней человек питается не только готовыми плодами природы, но путём приготовления пищи может сделать съедобным то, что изначально таким не являлось, используя для этого орудия (нож, огонь, посуду и т.д.) - то есть человек более универсален. Это пример понятый, но грубый, потому что даже физическая жизнь человека не сводится к пропитанию, а ведь у человека есть ещё жизнь духовная. Маркс говорит, что универсальность человека превращает всю природу в неорганическое тело человека - то есть человеческий вид в своей жизни может использовать всю природу, вся природа становится его “неорганическим телом” (то есть телом не в буквальном смысле слова - руки, ноги и т.д., - а в широком: одежда, жилище и т.д.).


Но, пишет Маркс, универсальность не единственное, что отличает человека от животного. Человек, в отличие от животного, обладает волей и сознанием, он не предопределён своей жизнедеятельностью (не сливается с ней):


Животное непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жизнедеятельность. Человек же делает самое свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания. Его жизнедеятельность – сознательная. Это не есть такая определенность, с которой он непосредственно сливается воедино. Сознательная жизнедеятельность непосредственно отличает человека от животной жизнедеятельности. Именно лишь в силу этого он есть родовое существо. Или можно сказать еще так: он есть сознательное существо, т.е. его собственная жизнь является для него предметом именно лишь потому, что он есть родовое существо. Только в силу этого его деятельность есть свободная деятельность.”


То есть для человека собственная жизнь является предметом (человек может сознательно и волево изменять свою жизнь), и это возможно потому, что человек - родовое существо, то есть изменяет жизнь не в одиночку, а через через человеческий род, то есть через общественный труд. Та же мысль, сказанная другими словами: животное предопределено средой, а человек способен изменять среду (и природную, и социальную). Изменение среды человеческий род делает коллективно: общество и совместная деятельность (труд) позволяют человеку сознательно и волево изменять среду.


Маркс ещё развивает и усиливает свой тезис:


“Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существоЭто производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни, человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире.”


То есть человек преобразует природу и создаёт предметный мир, мир во-человеченной природы. Человек проявляет себя в предметном мире, смотрится в него, как в отражение самого себя (”деятельно созерцает самого себя”).


Практическое созидание предметного мира, переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного – родового существа, т.е. такого существа, которое относится к роду как к своей собственной сущности, или к самому себе как к родовому существу. Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делают пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чем непосредственно нуждается оно само или его детеныш; оно производит односторонне, тогда как человек производит универсально: оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее; животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту. Животное строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты.


Маркс подчёркивает, что в отличие от животного, деятельность которого предопределена его потребностями, человек опредмечивает (во-человечивает) природа тогда, когда от свободен от физической потребности. Маркс делает ещё более сильное утверждение: только это и есть производство (человеческий труд) в истинном смысле слова - свободный труд, труд по “собственной мерке”, труд по “законам красоты”, то есть преобразование природы в соответствии со своими идеалами, а не только физическими потребностями.


И это и есть родовая сущность человека, сущность человеческого рода - свободное во-человечивание мира по собственной мерке, свободное от животной предопределённости.





***

P.S. Интересно соотнести написанное Марксом со словами С.Е.Кургиняна. Вот что о вопросе соотношения культуры и природы, человека и природы сказал С.Е.Кургинян в цикле Суть Времени, выпуск №1:

"Обсуждая это, мы не можем не давать представление о человеке, о человеческом обществе. Мы должны договориться сначала (и это всем очевидно), что, кем бы ни был человек, тайна человека велика, и она будет исследоваться до тех пор, пока человек существует, и, вероятно, до этих же пор так и останется не до конца разгаданной. Что в любом случае человек не зверь, мы все понимаем. И что он не зверь не только потому, что имеет разум. Он обладает чем-то еще. Кто-то называет это душой, кто-то говорит о том, что он обладает сверхсознанием или чем-то еще, какой-то способностью
ориентироваться на смыслы.


В любом случае, человек принадлежит не только природе, хотя он принадлежит, конечно, и природе тоже. Он, как и зверь, ест, спит, пьет, производит потомство, защищает территорию, конкурирует с себе подобными, с кем-то кооперируется в коллективы (что на зверином языке называется стаей) и т.д., и т.п. Он во многом подобен зверю, но он не равен ему, не тождествен. Он представляет собой качественно другое. Разница между человеком и зверем столь же велика, как разница между культурой и природой. Человек создает свой социальный мир, свою среду, в которой он живет.

Внутри этого различия между человеком и природой возникает двуслойность или бинарность. Человек, с одной стороны, является в каком-то смысле зверем, а в каком-то
смысле чем-то иным. В том смысле, в каком он является зверем, у него есть потребности физические, отчасти психофизиологические и другие. В том смысле, в котором он является
чем-то иным, у него есть высшие мотивы, он реагирует на смыслы, он живет в мире ценностей, он имеет представление о чести, долге и о многом другом.

Это можно называть по-разному. Можно просто остаться при тех определениях, которые я сейчас даю, и их совершено достаточно.
"

А вот что о человеческой сущности, предопределённости, Марксе сказал С.Е. в Смысле игры 46:



http://www.youtube.com/watch?v=QJk5FTODfac

Заметка по 1-й философской рукописи К.Маркса



Первая рукопись Маркса начинается с рассмотрения прибыли на капитал, земельной ренты, заработной платы, в которых Маркс рассматривает какими мотивами руководствуются собственники капитала и земли, какие из этого вытекают закономерности экономического и социального развития (разорение мелких капиталистов и земельных собственников, разрушение феодальной собственности и превращение земли в капитал, концентрация земельной собственности и капитала, монополизация, закабаление рабочих, минимизация зарплаты рабочих).


Рукопись обильно насыщена примерами, идеями, метафорами, требующими глубокого осмысления, например:


  • Рассуждение Маркса о взаимосвязи земли и землевладельца-дворянина, которая разрушается при превращении земли в капитал, при переходе от “нет земли без сеньора” (nulle terre sans seigneur) к “деньги не имеют хозяина” ( l'argent n'a pas de maitre) (в “Манифесте” это называется “бессовестной свободой торговли”): “Точно так же феодальная земельная собственность дает имя своему владельцу, как королевство дает имя своему королю. Его семейная генеалогия, история его дома и т.д. – все это индивидуализирует для него его земельную собственность, превращает ее форменным образом в его дом, персонифицирует ее. Точно так же и те, кто обрабатывает его земельное владение, находятся не в положении наемных поденщиков, а частью сами, как крепостные, являются его собственностью, частью же состоят к нему в отношениях почитания, подданства и определенных повинностей. Позиция землевладельца по отношению к ним является поэтому позицией непосредственно политической и имеет вместе с тем некоторую эмоциональную сторону. Нравы, характер и т.д. меняются от одного земельного участка к другому; они как бы срослись с клочком земли, тогда как позднее человека связывает с земельным участком только его кошелек, а не его характер, не его индивидуальность. И, наконец, феодальный землевладелец не стремится извлекать из своего земельного владения максимально возможную выгоду. Напротив, он потребляет то, что там имеется, а заботу о добывании новых средств он спокойно предоставляет крепостным и арендаторам. Таково отношение дворянства к земельному владению, окружающее хозяина земли некоторым романтическим ореолом.

  • В связи со стремлением зарплаты рабочего к уровню простого воспроизводства (то есть зарплаты, при которой семья может прокормить двоих детей): “на долю рабочего приходится в лучшем случае столько, что при наличии у него четырех детей двое из них обречены на голодную смерть”.

  • В связи с разделением труда (Богдановская тема): “Точно так же и разделение труда делает рабочего все более и более односторонним и зависимым; оно порождает конкуренцию не только людей, но и машин. Так как рабочий низведен до роли машины, то машина может противостоять ему в качестве конкурента.”

  • О политической экономии: “Но так как, по Смиту, общество не бывает счастливо там, где большинство страдает, – а между тем даже наиболее богатое состояние общества ведет к такому страданию большинства, – и так как политическая экономия (вообще общество, в котором господствует частный интерес) ведет к этому наиболее богатому состоянию, то выходит, следовательно, что целью политической экономии является несчастье общества.”, “[Политическая экономия] В силу этого она может выставить положение, что рабочий, точно так же как и всякая лошадь, должен получать столько, чтобы быть в состоянии работать. Она не рассматривает его в безработное для него время, не рассматривает его как человека; это она предоставляет уголовной юстиции, врачам, религии, статистическим таблицам, политике и надзирателю за нищими.”, “Однако политическая экономия видит в рабочем лишь рабочее животное, скотину, потребности которой сведены к самым необходимым физическим потребностям.”

И т.д. и т.д.


Подобные смысловые зёрна, которые можно развить в большие статьи, есть чуть ли не в каждом абзаце - рукопись даёт богатую пищу для размышлений. И всё это подводитк рассмотрению понятия отчуждённого труда, которым заканчивается 1-я философская рукопись.


Маркс замечает, что политическая экономия исходит из частной собственности и конкуренции, но она не рассматривает ни причины их появления, ни обоснования и следствия их существования: “Политическая экономия не дает нам ключа к пониманию основы и причины отделения труда от капитала и капитала от земли”, “…объяснение для нее ищут во внешних обстоятельствах. При этом политическая экономия ничего не говорит нам о том, в какой мере эти внешние, с виду случайные обстоятельства являются лишь выражением некоторого необходимого развития. Мы видели, что самый обмен представляется ей случайным фактом. Единственными маховыми колесами, которые пускает в ход политэконом, являются корыстолюбие и война между корыстолюбцами – конкуренция.”.


Маркс идёт на более глубокий уровень и рассматривает отчуждённый труд как необходимую причину частной собственности и конкуренции. И делает это на философском языке, оперируя категориями бытия, смысла человеческой жизни, родового отличия человечества и т.п. Это более универсальный, мощный, глубокий и сложный для понимания язык, чем язык упрощённый язык политэкономии. И эти мысли Маркса, сформулированные на философском языке, представляют для нас огромный интерес и ценность.


При рассмотрении отчуждения труда Маркс часто проводит параллели с Фейербаховым отчуждением религии - это мост к идеям А.В.Луначарского:


  • Ибо при такой предпосылке ясно: чем больше рабочий выматывает себя на работе, тем могущественнее становится чужой для него предметный мир, создаваемый им самим против самого себя, тем беднее становится он сам, его внутренний мир, тем меньшее имущество ему принадлежит. Точно так же обстоит дело и в религии. Чем больше вкладывает человек в бога, тем меньше остается в нем самом.

  • “Всякое самоотчуждение человека от себя и от природы проявляется в том отношении к другим, отличным от него людям, в которое он ставит самого себя и природу. Вот почему религиозное самоотчуждение с необходимостью проявляется в отношении мирянина к священнослужителю или – так как здесь дело касается интеллектуального мира – также к некоему посреднику и т.д. “

Маркс начинает с определения отчуждения: “…предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание. При тех порядках, которые предполагаются политической экономией, это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета – как отчуждение”, “Осуществление труда выступает как выключение из действительности до такой степени, что рабочий выключается из действительности вплоть до голодной смерти. Опредмечивание выступает как утрата предмета до такой степени, что у рабочего отнимают самые необходимые предметы, необходимые не только для жизни, но и для работы”.


Все эти следствия уже заключены в том определении, что рабочий относится к продукту своего труда как к чужому предмету.“ - говорит Маркс, - “Отчуждение рабочего в его продукте имеет не только то значение, что его труд становится предметом, приобретает внешнее существование, но еще и то значение, что его труд существует вне его, независимо от него, как нечто чужое для него, и что этот труд становится противостоящей ему самостоятельной силой; что жизнь, сообщенная им предмету, выступает против него как враждебная и чуждая.


Далее Маркс рассматривает две грани отчуждения: 1. отчуждение предмета труда, и 2. отчуждение процесса труда.


1.” Итак, рабочий становится рабом своего предмета в двояком отношении: во-первых, он получает предмет для труда, т.е.работу, и, во-вторых, он получает средства существования. Только этот предмет дает ему, стало быть, возможность существовать, во-первых, как рабочему и, во-вторых, как физическому субъекту. Венец этого рабства в том, что он уже только в качестве рабочего может поддерживать свое существование как физического субъекта и что он является рабочим уже только в качестве физического субъекта.” - то есть при капиталистической системе рабочий не может ни выбрать себе работу (мост к Богдановской узкой специализации), ни отказаться от дающей ему кусок хлеба работы.


Маркс приводит пары отчуждения: “чем больше рабочий производит, тем меньше он может потреблять; чем больше ценностей он создает, тем больше сам он обесценивается и лишается достоинства; чем лучше оформлен его продукт, тем более изуродован рабочий; чем культурнее созданная им вещь, тем более похож на варвара он сам; чем могущественнее труд, тем немощнее рабочий; чем замысловатее выполняемая им работа, тем большему умственному опустошению и тем большему закабалению природой подвергается сам рабочий”, “Конечно, труд производит чудесные вещи для богачей, но он же производит обнищание рабочего. Он, создает дворцы, но также и трущобы для рабочих. Он творит красоту, но также и уродует рабочего. Он заменяет ручной труд машиной, но при этом отбрасывает часть рабочих назад к варварскому труду, а другую часть рабочих превращает в машину. Он производит ум, но также и слабоумие, кретинизм как удел рабочих.


2. Отчуждение предмета труда является следствием отчуждения самого процесса труда, говорит Маркс, и рассматривает эту вторую сторону отчуждения. На встречах нашего клуба мы обсуждали столкновение человека с отчуждением процесса труда, об этом же говорит С.Е.Кургинян когда разрабатывает метафору “скафандра”.


Труд является для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности; в том, что он в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы. Поэтому рабочий только вне труда чувствует себя самим собой, а в процессе труда он чувствует себя оторванным от самого себя.


“У себя он тогда, когда он не работает; а когда он работает, он уже не у себя. В силу этого труд его не добровольный, а вынужденный; это – принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей, но не потребности в труде. Отчужденность труда ясно сказывается в том, что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание. И, наконец, внешний характер труда проявляется для рабочего в том, что этот труд принадлежит не ему, а другому, и сам он в процессе труда принадлежит не себе, а другому. Подобно тому как в религии самодеятельность человеческой фантазии, человеческого мозга и человеческого сердца воздействует на индивидуума независимо отчего самого, т.е. в качестве какой-то чужой деятельности, божественной или дьявольской, так и деятельность рабочего не есть его самодеятельность .Она принадлежит другому, она есть утрата рабочим самого себя.”


Такое положение низводит рабочего до уровня животного - “человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций – при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т.д., – а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному? Правда, еда, питье, половой акт и т.д. тоже суть подлинно человеческие функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человеческой деятельности и превращающей их в последние и единственные конечные цели, они носят животный характер.


Маркс опять выстраивает пары отчуждения: Деятельность выступает здесь как страдание, сила – как бессилие, зачатие – как оскопление,собственная физическая и духовная энергия рабочего, его личная жизнь (ибо что такое жизнь, если она не есть деятельность?) – как повернутая против него самого, от него не зависящая, ему не принадлежащая деятельность. Это есть самоотчуждение, тогда как выше речь шла об отчуждении вещи.”


Далее Маркс развивает тезис о том, что свободный труд - это неотъемлемое качество человеческого рода, и что отчуждение труда приводит к отчуждению человека от своей сущности:


Практическое созидание предметного мира, переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного – родового существа, т.е. такого существа, которое относится к роду как к своей собственной сущности, или к самому себе как к родовому существу. Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делают пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чем непосредственно нуждается оно само или его детеныш; оно производит односторонне, тогда как человек производит универсально: оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее; животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту. Животное строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты.


Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни, человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире. Поэтому отчужденный труд отнимая у человека предмет его производства, тем самым отнимает у него его родовую жизнь, его действительную родовую предметность, а то преимущество, которое человек имеет перед животным, превращает для него в нечто отрицательное, поскольку у человека отбирают его неорганическое тело, природу…


Присущее человеку сознание его родовой сущности видоизменяется, стало быть, вследствие отчуждения так, что родовая жизнь становится для него средством. “


Маркс развивает этот тезис: отчуждение проявляется только в связи с другими людьми. Отчуждённый от рабочего труд (частная собственность) порождает человека, противостоящего рабочему (собственника), порождает отчуждение человека от самого себя, то есть отчуждение человека от другого человека: “Отчуждая от себя свою собственную деятельность, он позволяет другому человеку присваивать деятельность, ему не присущую”.


Вывод Маркса:


“Итак, посредством отчужденного труда рабочий порождает отношение к этому труду некоего человека, чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчужденного труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе”.


Из этого следует несколько важных следствий.


Например, что даже если государство будет единственным капиталистом - этого недостаточно для преодоления отчуждения труда, этого мало, чтобы вернуть родовую сущность человека: “Насильственное повышение заработной платы (не говоря уже о всех прочих трудностях, не говоря уже о том, что такое повышение как аномалию можно было бы сохранять тоже только насильственно) было бы, как это вытекает из вышеизложенного, не более чем лучшей оплатой раба и не завоевало бы ни рабочему, ни труду их человеческого назначения и достоинства. Даже равенство заработной платы, как его требует Прудон, имело бы лишь тот результат, что оно превратило бы отношение нынешнего рабочего к его труду в отношение всех людей к труду. В этом случае общество мыслилось бы как абстрактный капиталист”.


И Маркс подводит нить изложения ко 2-й рукописи, посвящённой частной собственности:


Спрашивается теперь, как дошел человек до отчуждения своего труда? Как обосновано это отчуждение в сущности человеческого развития? Для разрешения этой задачи многое нами уже получено, поскольку вопрос о происхождении частной собственности сведен нами к вопросу об отношении отчужденного труда к ходу развития человечества. Ведь когда говорят о частной собственности, то думают, что имеют дело с некоей вещью вне человека. А когда говорят о труде, то имеют дело непосредственно с самим человеком. Эта новая постановка вопроса уже включает в себя его разрешение.”



Схема для иллюстрации (нажать для открытия в масштабе 1:1):



(Продолжение следует)


Я не сделал тебя небесным, я не сделал тебя земным


«Адам, Адам, я поставил тебя посреди мира, чтобы ты смотрел вокруг и видел всё. Я не сделал тебя небесным, я не сделал тебя земным, ни смертным, ни бессмертным. Чтобы ты был ваятель своей жизни, чтобы ты стал победителем. Ты можешь унизиться до животного, можешь возвыситься до существа богоподобного. Звери выносят из чрева матери свою судьбу, ангелы определяют свою вскоре по рождении. Тебе же дано развитие, росток свободной воли, в тебе зародыш разнообразной жизни.» - из трактата "О достоинстве человека" Пико делла Мирандолы.

Человек - не зверь, он не предопределён, он сам творит свою жизнь, сам выбирает свою судьбу. Сказано в 15-м веке, в 21 веке стало ещё более актуальным.