Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Люди с рыночным характером (Эрих Фромм).



«Люди с рыночным характером не умеют ни любить, ни ненавидеть. Эти "старомодные эмоции" не вписываются в структуру характера, функционирующего почти полностью на рассудочном уровне и избегающего любых чувств, как положительных, так и отрицательных, которые могут помешать достижению основной цели рыночного характера -- продажи и обмена,-- а точнее, функционированию в соответствии с логикой "мегамашины", частью которой они являются. Их не волнуют никакие вопросы, кроме одного: насколько хорошо они функционируют? Судить же об этом можно по степени их продвижения по бюрократической лестнице.

Поскольку люди с рыночным характером не испытывают глубокой привязанности ни к себе, ни к другим, им все безразлично, но не потому, что они такие эгоисты, а потому, что их отношение к себе и другим столь непрочно. Возможно, именно этим объясняется, почему их не беспокоит опасность ядерной и экономической катастроф, несмотря даже на то, что им известны все данные, свидетельствующие о такой угрозе. Пожалуй, тот факт, что этих людей не беспокоит угроза собственной жизни, можно было бы объяснить их необыкновенной смелостью и отсутствием эгоистичности. Однако с таким объяснением нельзя согласиться потому, что эти люди не обнаруживают также беспокойство и за своих детей и внуков. Такое отсутствие беспокойства на всех уровнях -- результат утраты всех эмоциональных связей, даже с "самыми близкими". А причина в том, что у людей с рыночным характером нет "самых близких", они не дорожат даже собой.

Почему современные люди так любят покупать и потреблять, но не дорожат тем, что приобретают? Наиболее правильный ответ на этот вопрос заключается в самом реноме рыночного характера. Отсутствие привязанности у людей с таким характером делает их безразличными и к вещам.
И, пожалуй, единственное, что для них в какой-то степени важно,-- это престиж или комфорт, который эти вещи обеспечивают, но не сами эти вещи как таковые. Поскольку и к ним не существует никаких глубоких привязанностей, то в конечном счете они просто потребляются, как потребляются друзья и любовники».

Диагноз порождённому обществом потребления человеку от Эриха Фромма. И трудно не увидеть, что это развитие представлений об отчуждении из "Экономико-философских рукописей" Маркса (которые Эрих Фромм упоминает в "Иметь или быть").


Из предсмертной речи Сократа на суде


Антонио Канова. Сократ, защищающийся в суде (конец XVIII в., Поссаньо, Гипсотека Кановиана)

После вынесения смертного приговора Сократ обратился к суду:

«Из-за малого срока, который мне осталось жить, афиняне, теперь пойдет о вас дурная слава, и люди, склонные поносить наш город, будут винить вас в том, что вы лишили жизни Сократа, человека мудрого, — ведь те, кто склонны вас упрекать, будут утверждать, что я мудрец, хотя это и не так. Вот если бы вы немного подождали, тогда бы это случилось для вас само собою: вы видите мой возраст, я уже глубокий старик, и моя смерть близка. Это я говорю не всем вам, а тем, которые осудили меня на смерть. А еще вот что хочу я сказать этим самым людям: быть может, вы думаете, афиняне, что я осужден потому, что у меня не хватало таких доводов, которыми я мог бы склонить вас на свою сторону, если бы считал нужным делать и говорить все, чтобы избежать приговора. Совсем нет. Не хватить-то у меня правда что не хватило, только не доводов, а дерзости и бесстыдства и желания говорить вам то, что вам всего приятнее было бы слышать: чтобы я оплакивал себя, горевал, словом, делал и говорил многое, что вы привыкли слышать от других, но что недостойно меня, как я утверждаю. Однако и тогда, когда угрожала опасность, не находил я нужным прибегать к тому, что подобает лишь рабу, и теперь не раскаиваюсь в том, что защищался таким образом. Я скорее предпочитаю умереть после такой защиты, чем оставаться в живых, защищавшись иначе. Потому что ни на суде, ни на войне ни мне, ни кому-либо другому не следует избегать смерти любыми способами без разбора. И в сражениях часто бывает очевидно, что от смерти можно уйти, бросив оружие или обратившись с мольбой к преследователям; много есть и других уловок, чтобы избегнуть смерти в опасных случаях, — надо только, чтобы человек решился делать и говорить все, что угодно.

Избегнуть смерти не трудно, афиняне, а вот что гораздо труднее — избегнуть нравственной порчи: она настигает стремительней смерти. И вот меня, человека медлительного и старого, догнала та, что настигает не так стремительно, а моих обвинителей, людей сильных и проворных, — та, что бежит быстрее, — нравственная порча. Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а они уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости. И я остаюсь при своем наказании, и они при своем. Так оно, пожалуй, и должно было быть, и мне думается, что это в порядке вещей.

А теперь, афиняне, мне хочется предсказать будущее вам, осудившим меня. Ведь для меня уже настало то время, когда люди бывают особенно способны к прорицаниям, — тогда, когда им предстоит умереть. И вот я утверждаю, афиняне, меня умертвившие, что тотчас за моей смертью постигнет вас кара тяжелее, клянусь Зевсом, той смерти, которой вы меня покарали. Теперь, совершив это, вы думали избавиться от необходимости давать отчет в своей жизни, а случится с вами, говорю я, обратное: больше появится у вас обличителей — я до сих пор их сдерживал. Они будут тем тягостней, чем они моложе, и вы будете еще больше негодовать. В самом деле, если вы думаете, что, умерщвляя людей, вы заставите их не порицать вас за то, что вы живете неправильно, — то вы заблуждаетесь. Такой способ самозащиты и не вполне надежен, и нехорош, а вот вам способ и самый хороший и самый легкий: не затыкать рта другим, а самим стараться быть как можно лучше. Предсказав это вам, тем, кто меня осудил, я покидаю вас.

А с теми, кто голосовал за мое оправдание, я бы охотно побеседовал о случившемся, пока архонты заняты и я еще не отправился туда, где я должен умереть. Побудьте со мною это время, друзья мои! Ничто не мешает нам потолковать друг с другом, пока можно. Вам, раз вы мне друзья, я хочу показать, в чем смысл того, что сейчас меня постигло. Со мною, судьи, — вас-то я, по справедливости, могу назвать судьями, — случилось что-то поразительное. В самом деле, ведь раньше все время обычный для меня вещий голос слышался мне постоянно и удерживал меня даже в маловажных случаях, если я намеревался сделать что-нибудь неправильно, а вот теперь, когда, как вы сами видите, со мной случилось то, что всякий признал бы — да так оно и считается — наихудшей бедой, божественное знамение не остановило меня ни утром, когда я выходил из дому, ни когда я входил в здание суда, ни во время всей моей речи, что бы я ни собирался сказать. Ведь прежде, когда я что-нибудь говорил, оно нередко останавливало меня на полуслове, а теперь, пока шел суд, оно ни разу не удержало меня ни от одного поступка, ни от одного слова. Как же мне это понимать? Я скажу вам: пожалуй, все это произошло мне на благо, и, видно, неправильно мнение всех тех, кто думает, будто смерть — это зло. Этому у меня теперь есть великое доказательство: ведь быть не может, чтобы не остановило меня привычное знамение, если бы я намеревался совершить что-нибудь нехорошее.

Заметим еще вот что: ведь сколько есть оснований надеяться, что смерть — это благо! Смерть — это одно из двух: или умереть значит не быть ничем, так что умерший ничего уже не чувствует, или же, если верить преданиям, это есть для души какая-то перемена, переселение ее из здешних мест в другое место. Если ничего не чувствовать, то это все равно что сон, когда спишь так, что даже ничего не видишь во сне; тогда смерть — удивительное приобретение. По-моему, если бы кому-нибудь предстояло выбрать ту ночь, в которую он спал так крепко, что даже не видел снов, и сравнить эту ночь с остальными ночами и днями своей жизни и, подумавши, сказать, сколько дней и ночей прожил он в своей жизни лучше и приятнее, чем ту ночь, — то, я думаю, не только самый простой человек, но и сам великий царь нашел бы, что таких ночей было у него наперечет по сравнению с другими днями и ночами. Следовательно, если смерть такова, я тоже назову ее приобретением, потому что, таким образом, все время покажется не дольше одной ночи.

С другой стороны, если смерть есть как бы переселение отсюда в другое место и верно предание, что там находятся все умершие, то есть ли что-нибудь лучше этого, судьи? Если кто придет в Аид, избавившись вот от этих самозванных судей, и найдет там истинных судей, тех, что, по преданию, судят в Аиде, — Миноса, Радаманта, Эака, Триптолема и всех тех полубогов, которые в своей жизни отличались справедливостью — разве плохо будет такое переселение?

А чего бы не дал всякий из вас за то, чтобы быть с Орфеем, Мусеем, Гесиодом, Гомером? Да я готов умирать много раз, если все это правда, — для кого другого, а для меня было бы восхитительно вести там беседы, если бы я там встретился, например, с Паламедом и с Аянтом, сыном Теламона, или еще с кем-нибудь из древних, кто умер жертвою неправедного суда, и я думаю, что сравнивать мою участь с их участью было бы отрадно.

А самое главное — проводить время в том, чтобы испытывать и разбирать обитающих там точно так же, как здешних: кто из них мудр и кто из них только думает, что мудр, а на самом деле не мудр. Чего не дал бы всякий, судьи, чтобы испытать того, кто привел великую рать под Трою, или Одиссея, Сизифа и множество других мужей и жен, — с ними беседовать, проводить время, испытывать их было бы несказанным блаженством. Во всяком случае, уж там-то за это не казнят. Помимо всего прочего, обитающие там блаженнее здешних еще и тем, что остаются все время бессмертными, если верно предание.

Но и вам, судьи, не следует ожидать ничего плохого от смерти, и уж если что принимать за верное, так это то, что с человеком хорошим не бывает ничего плохого ни при жизни, ни после смерти и что боги не перестают заботиться о его делах. И моя участь сейчас определилась не сама собою, напротив, для меня это ясно, что мне лучше умереть и избавиться от хлопот. Вот почему и знамение ни разу меня не удержало, и я сам ничуть не сержусь на тех, кто осудил меня, и на моих обвинителей, хотя они выносили приговор и обвиняли меня не с таким намерением, а думая мне повредить, — это в них заслуживает порицания. Все же я попрошу их о немногом: если, афиняне, вам будет казаться, что мои сыновья, повзрослев, заботятся о деньгах или еще о чем-нибудь больше, чем о доблести, воздайте им за это, донимая их тем же самым, чем и я вас донимал; и если они будут много о себе думать, будучи ничем, укоряйте их так же, как и я вас укорял, за то, что они не заботятся о должном и много воображают о себе, тогда как сами ничего не стоят. Если станете делать это, то воздадите по заслугам и мне и моим сыновьям.

— Но уже пора идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это никому не ведомо, кроме бога.»

***

Целостный человек, до конца оставался тем, кем он был и говорил то, что считал нужным говорить.

Тойнби, о слепом историческом оптимизме - заметки на полях

Несколько цитат Тойнби в связи с осмыслением истории и невозможности её остановить.

Но прежде выдержка из "Основ философии" Спиркина (это советский марксизм):
"...в общественном развитии при всех ero разнообразных и наслаивающихся друr на друrа проявлениях доминирует проrрессивная тенденция... Этот принцип [историзма] развернутый в указанных аспектах, является фундаментом новой системы философскоrо знания, разработанной в диалектическом материализме, coциальной философии марксизма."
Он это писал это 1988 году, а через три года СССР был уничтожен. Вот вам и доминирование прогрессивной тенденции.



Далее Тойнби о смертности цивилизаций и истории:

«Западное христианство - это всего лишь одна из пяти цивилизаций, которые сохранились в мире сегодня; да и они - всего лишь пять из примерно двадцати, которые можно идентифицировать как таковые с момента появления первого представителя такого вида обществ, что произошло около шести тысяч лет назад...»

«Итак, кто же эти личности, величайшие благодетели нынешней генерации человечества? Я бы 11азвал таких, как Конфуций и Лао-цзы, Будда, Пророки Израиля и Иудеи, Заратустра, Иисус и Магомет, Сократ. И никто из этих благодетелей человечества на все времена не принадлежит ни к одной из пяти существующих цивилизации. Конфуций и Лао-цзы рождены исчезнувшей дальневосточной цивилизацией раннего поколения: Будда - дитя угасшей индской цивилизации раннего поколения; Осия, Заратустра, Иисус и Магомет рождены исчезнувшей сирийской цивилизацией12; Сократ - дитя умершей греческой цивилизации.»

"...Если человечество сойдет с ума, одержимое атомным оружием, я лично надеюсь, что хоть малую толику наследия человечества сумеют сохранить пигмеи-негритосы в Центральной Африке. Они могли бы дать человечеству возможность начать все сначала; и хотя при этом мы потеряли бы достижения последних шести или десяти тысяч лет, но что значат какие-то десять тысяч лет в сравнении с 600 тысячами или миллионом лет, в течение которых существует человеческая раса?
Крайним следствием катастрофы является возможность потерять весь человеческий род, вместе с африканскими пигмеями. В конце концов, царство человека на Земле насчитывает пока всего лишь около 100 тысяч лет, а что это за срок по сравнению с 500 или 800 миллионами лет существования жизни на этой планете? В прошлом царили другие формы жизни, причем царили несравненно дольше, но ведь они также приходили к концу..."
"...Можно обозначить две точки зрения, лежащие на двух противоположных краях историко-теологической палитры, каждая из которых, если считать их приемлемыми, могла бы объяснить значение истории для души достаточно простым языком.
Первая из этих крайних точек зрения сводится к тому, что для души весь смысл существования заключается в истории. С этой точки зрения индивидуум есть не что иное, как только часть общества, членом которого он является. Индивидуум существует для общества, а не общество для индивидуума. Таким образом, наиболее значительный и важный момент в жизни человека — это не духовное развитие души, но социальное развитие общества. По мнению автора, этот тезис ошибочен и, когда его берут за основу и претворяют в жизнь, приводит к нравственному падению.
На другом полюсе прямо противоположный взгляд, который гласит, что для души единственный смысл ее существования лежит вне пределов истории. В соответствии с этой точкой зрения этот мир совершенно бессмыслен и порочен. Задача души здесь — выдержать существование в этом мире, отстранившись от него, и затем покинуть его. Таковы взгляды буддистов (каковы бы ни были личные убеждения самого Будды), стоиков и эпикурейской школы философии.
Можем ли мы разрешить это видимое противоречие? Вероятно, мы могли бы решить эту дилемму, если бы нашли ответ на вопрос: что есть прогресс в этом мире?  Прогресс, о котором мы говорим здесь, — это последовательное совершенствование нашего культурного наследия, непрерывное и кумулятивное, от поколения к поколению. Homo aurignacius, живший сто тысяч лет назад, был наделен — во зло или во благо —теми же самыми духовными и физическими характеристиками, что мы находим в себе. Таким образом, прогресс, насколько о нем можно говорить в пределах «исторического времени», должен состоять в совершенствовании нашего культурного наследия, а не в улучшении нашей породы..."

***

Что из этого можно извлечь?

Что чрезмерный исторический оптимизм и вера в непобедимый прогресс могут лишать человека адекватности. До убийства СССР осталось три года - а философ с умным видом пишет о том, что социализм победил и прогресс не остановить.

Тойнби говорит о 16-ти погибших человеческих цивилизациях.То есть никаких гарантий выживания человечества нет. Вывод? За историческое бытиё необходимо активно бороться!

Ответ на письмо: боритесь за правовое государство, а не за "навальную смуту"



Сегодня получил письмо:

«посмотрел Навального, теперь в ужасе от того в ком государстве  мы живем
почему власть молчит? вы как то реагируете? или это все надумано?»

Отвечаю:

1.       Я не против борьбы с коррупцией. Я сторонник введения смертной казни за воровство на государственных должностях.

2.       Я считаю, что Навальный использует тему борьбы с коррупцией для организации государственного переворота в России.

3.       Я убеждён, что смута в России обернётся неизбежной гражданской войной и распадом России.

4.       Я считаю, что «навальная кодла» перешла все границы, когда стала привлекать своим акциям несовершеннолетних детей и устраивать травлю против учителей, которые пытались защитить детей от их манипуляций.

В доказательство своих слов я привожу следующие факты:

1.       22/04/2011 Навальный в интервью «Новому Времени» публично заявил, что организует в России «тунисский сценарий» - «цветной» переворот по образцу «арабской весны».

2.       В 2012 году Навальный на «болотных» митингах угрожал «взять Кремль». В марте 2012 г. оппозиция попыталась устроить «майдан» (палаточный лагерь) в Москве. В мае 2012 года устроили провокацию с прорывом оцепления ОМОНа. То есть он пообещал «тунисский сценарий» и работал на его реализацию.

3.       Навальный в 2012 году (и сейчас) работал не в одиночку. Вместе с ним организовывали и выступали на митингах Касьянов, Немцов, Рыжков и пр. Это люди, которые занимали высокие должности при Ельцине, когда Россию грабили дико. Коррупционеры, которые выступают против коррупции – это Карлсоны против варенья. Это «Мишка-2%» против своих двух процентов отката.

4.       Подонки, которые используют детей для организации беспорядков и методы террора против людей с другой точкой зрения строят не правовое государство, а анти-правовую диктатуру.

5.       Подонки, которые обещают обязательно люстрировать «обидчиков» после победы (то есть устроить внесудебные расправы над учителями) не могут построить справедливые суды.

6.       В «навальном расследовании» нет ни одного доказанного факта коррупции. По сути это «расследование» - манипуляция общественным сознанием, направленная на разжигание истерии.

7.       Выходит, что «навальнята» льют крокодильи слёзы о коррупции и справедливых судах, а сами хотят устраивать внесудебные расправы и террор против «обидчиков».

Теперь о коррупции.

Коррупция – это борьба с прыщами у в целом здорового организма. Когда организм умирает от рака – борьба с прыщами не поможет. Никакая борьба с коррупцией не способна преодолеть регресс, в который погружена страна.

На мой взгляд проблемы России гораздо глубже, чем коррупция. На мой взгляд регресс медленно убивает страну. Для преодоления регресса нужна «химиотерапия», а не «борьба с прыщами». Если интересны детали - приходи к нам на клуб, расскажу.

Впрочем, если кто-то хочет "бороться с прыщами" – его право. Повторяю: я сторонник смертной казни за воровство на государственных должностях. Но для борьбы с коррупцией в России должна существовать Россия. Если под предлогом борьбы с коррупцией страна будет уничтожена - то бороться станет негде. Посмотри на Ливию - попробуй побороться с коррупцией в условиях гражданской войны и ИГИЛ (запрещена в России). Посмотри на Украину - попробуй побороться с коррупцией когда у власти коллективный Сашко Билый.

Поэтому. Боритесь с коррупцией сколько угодно. Но не надо поддаваться манипуляциям тех, кто под видом борьбы с коррупцией хочет сноса государства и смуты, которая неизбежно приведёт к гражданской войне и распаду страны.

Мы - не рабы, рабы - немы

Без связи с прошлым нет и не может быть полноценной идентичности. Хранить и чувствовать связь с тем, чем жили наши отцы (в узком смысле - отцы, деды, и в широком смысле - советские люди, русские люди) необходимо для того, чтобы быть полноценным человеком.

В год 100-летия Великой Октябрьской социалистической революции особенно важно вспомнить и понять, каким заветным чаяниям была созвучна революция, чем было для наших предков первое в истории по-настоящему гуманистическое Советское государство, в котором начиная с Азбуки учили «мы - не рабы, рабы - немы» и «все люди — братья»!


А.Богданов о новом человеке, цитата



Каким будет человек будущего? Александр Богданов рассуждает об этом на базе разработанного им концепта эмпириомонизма:

«Принципиальное равенство опыта, соединенное с полным взаимным пониманием людей, может явиться лишь результатом широкого общения людей при полном равенстве их взаимного положения. Этим условиям соответствует только один тип отношений между людьми — отношения товарищеские.
Трудовая сплоченность великой семьи человечества и коренная однородность развития людей должны создать такую степень взаимного сочувствия и взаимного понимания людей, на которую слабым указанием является только современная солидарность сознательных и борющихся элементов рабочего класса — представителя будущего общества в настоящем. Человек, воспитанный эпохою ожесточенной конкуренции, беспощадной экономической вражды людей, групп и классов, не в силах даже представить себе того высшего развития товарищеской связи людей, которое органически вытекает из новых трудовых отношений».

Александр Богданов, "Вопросы социализма"

Ампутированная мечта. Левак.



Товарищ Буревестник собрал в своём блоге цитаты большевиков про мечты о более совершенном мире и человеке.  Как это часто бывает, разговоры о Красных идеалах привлекли человека специфических «левых взглядов» - в блог Буревестника заявился человек, который отнёсся к мечтам большевиков (и вообще мечтающим коммунистам) резко отрицательно («Романтик-коммунист. Это, в целом хорошо, конечно, но немного опасно. Не для вас, а для коммунизма... Никто не нанес такой урон делу коммунизма, как "романтики без берегов"...»).

Повторив с высокомерным видом банальности (вроде, «Вам неведомом, что трактор и станок с названием "ДиП" назвали и выпускали при Сталине, а не при Хрущеве» и т.п.) левак породил МЫСЛЬ:

«Нет, мечта тоже была, но это не была мечта-из-ниоткуда, мечта-сама-по-себе, как вы пытаетесь показать... Это была грамотно оформленная и продуманная НЕОБХОДИМОСТЬ. Та самая "осознанная необходимость", которая и есть подлинная свобода по известному определению Энгельса. Мечта - как осознанная необходимость! - вот это и есть настоящая мечта! Вот так - и только так! - мечтал Ленин, "кремлевский мечтатель", названный так Г.Уэллсом... России нужно электричество? Нужно! Вот и будем мечтать о ГОЭЛРО! А не о благорастворении воздухов над счастливыми коммунами с лучинами... »

По мнению левака «правильная мечта» не в том, чтобы преодолеть необходимость (природную и социальную предопределённость), а в том, чтобы ей подчиниться (мечта = необходимость).

Согласитесь, запрет на мечту — это круто:
·         Коммунист-мечтатель = опасность для коммунизма и урон делу коммунизма.
·         «Правильная мечта» = осознанная необходимость.

Левака не смущает, что его позиция противоречит словам самих же большевиков — цитатам перед его глазами.

Например, Дзержинский мечтает о мире, где победит любовь к людям: «…моя мысль бежит ко всем, кого я люблю и кому хотел бы дать счастье, которое питается уверенностью, что любовь победит и будет хозяином земли…Безнадёжно и тоскливо было бы житьесли бы не эта уверенность, что придёт царство правды, любви и счастья».

Дзержинский прямо говорит, что без мечты о царстве правды и любви он не смог бы жить.Но что леваку до реального Дзержинского? Левак же лучше Дзержинского знает, о чём тот должен мечтать – «Дзержинский мечтал о создании Карающего Меча Революции…»! То есть он мечту реального Дзержинского извратил в прямую противоположность: Дзержинский пишет о победе любви, а левак приписывает ему мечту стать карателем от революции («создать Карающий Меч Революции»).

И Дзержинский же не один так говорил. Первый нарком просвещения СССР А.В.Луначарский всю сознательную жизнь мечтал и претворял в жизнь мечту о Новом человеке: «...сознайтесь, что его [педагога] руками вы растите ту здоровую ветку, ради которой мы боремся, ради которой мы существуем, без которой нам не стоило бы жить и бороться. Это самое важное, что есть в нашей борьбе. Этого сознания у нас еще нет. Это сознание должно быть. Только тогда возможна будет выработка нового человека». Луначарский просто говорит - без высокой мечты о Новом человеке вообще не стоит жить.

Услышьте, о чём мечтали реальные Свердлов, Калинин, Киров, Луначарский, Дзержинский и другие «коммунисты-романтики».

Человек с ампутированной мечтой не имеет будущего.


Ночной портье (заметки на полях)



1. Это не единственный фильм, в котором Лилиана Ковани искала корни зла ("я хотела понять и помочь понять другим, какой тип культуры сделал возможным существование нацизма").

2. Как сама Кавани комментировала фильм (выдержки):



В 1965 году я снимала на телевидении фильм «Женщины в движении Сопротивления», для которого взяла интервью у двух женщин, переживших лагерь. Одна из них, родом из Кунео, провела три года в Дахау (ей было восемнадцать, когда она туда попала). Она была партизанкой, не еврейкой. Рассказ этой женщины привел меня в замешательство: после окончания войны, когда жизнь вошла в нормальное русло, она каждый год ездила на две недели в Дахау. Брала летом отпуск и проводила его там. Я спросила, почему она ездила именно туда, а не куда-нибудь подальше от этого места. Она не смогла ответить достаточно ясно (может, это смог бы сделать только Достоевский). Однако в самом факте этих ежегодных визитов в лагерь был заключен ответ: жертва, так же, как и палач, возвращается на место преступления. Почему? Надо покопаться в подсознании, чтобы понять это. Другая женщина, из Милана, тоже не еврейка и тоже партизанка, попала в Освенцим. И выжила. Я встретилась с ней в ее убогом жилище на окраине Милана. Меня это очень удивило, ведь ее семья была весьма зажиточной. Она объяснила мне это: после войны она пыталась возобновить связи с семьей и с людьми, которых знала раньше, но не смогла этого сделать и стала жить одна, вдали от всех. Почему? Потому, сказала она, что ее шокировала послевоенная жизнь, которая продолжалась так, словно бы ничего не произошло, испугала та поспешность, с которой было забыто все трагическое и печальное. Она вернулась из ада и поэтому считала, что люди, увидев, на что они могут быть способны, захотят многое радикально изменить. А получилось наоборот: именно она чувствовала себя виноватой перед другими за то, что пережила ад, что стала живым свидетелем, укором, жгучим напоминанием о чем-то постыдном, о том, что все хотят забыть как можно быстрее. Разочаровавшись в мире, почувствовав себя помехой для окружающих, она решила жить среди людей, которых не знала раньше. Я спросила, какие воспоминания ее мучают больше всего. Она ответила, что больше всего ее мучает не воспоминание о том или ином эпизоде, а тот факт, что в лагере ей во всей глубине раскрылась ее собственная натура, способная творить как добро, так и зло. Она особо подчеркнула: «зло». И добавила, что никогда не простит нацистам то, что они заставили человека осознать, на что он способен.

...Я провела несколько месяцев за монтажным столом, просматривая материалы со всего света, и увидела совершенно невероятные вещи. Гитлер и его окружение страстно обожали кино. Немцы любили снимать — и хорошо снимать — каждое событие. Мы просмотрели рулоны пленки, снятой в лагерях и на фронте, в России. Однажды мы даже прекратили просмотр, нам стало плохо. Художники XIII века, пытавшиеся изобразить ад, были просто наивны, поняли мы. Произошел безусловный прогресс в деле жестокости, настоящая эскалация жестокости. Зачем же операторы оставляли эти кадры? Чтобы их показывать? И чем больше я смотрела, тем больше убеждалась, что невозможно говорить только в терминах специфической хроники событий, чтобы понять чуму Европы, длившуюся с 1920 по 1945 год. Необходимо было пойти вглубь, провести обширное расследование, чтобы распутать клубок вины...

...В одном интервью, которое я давала в Париже, на вопрос о смысле фильма я ответила: «Все мы жертвы или палачи и выбираем эти роли по собственному желанию. Только маркиз де Сад и Достоевский хорошо это поняли». Это было похоже скорее на удар, чем на ответ...

...Мои герои разыгрывали свои роли в рамках закона в 1945 году, в 1957 же году, когда они встречаются вновь, их роли — вне закона. Теперь, в новое время, их считают психопатами, однако они остаются самими собой — не психопатами, а трагическими фигурами. Это настоящая трагедия: жить в роли, рожденной и разрешенной в совершенно иной исторический момент, в иной исторической обстановке. Вот почему трагичны все свидетели, которых я знаю. Двойственность человеческой природы — вот, по моему мнению, из чего надо исходить при попытке понять человеческую натуру и историю. На самом деле, именно анализ послевоенного невежества позволяет лучше понять невежество, приведшее к войне, приведшее к диктатуре. Права жительница. Милана, которая стыдилась самой себя: сегодняшний мир не хочет знать! Не хочет вглядываться в будущее и может еще раз совершить ошибку. Не будь двойственности в природе Гитлера, он был бы никем. А так он стал выразителем чувств и идей всех разочарованных немцев. Демократия опирается на зрелость граждан, в то время как диктатура опирается на их незрелость. В результате этого и возникает нацизм в крошечных масштабах — внутри нас самих, из-за двойственности нашей натуры...

...Не хотели слышать ни о каком признании вины не только невинные, но и преступники, которые предпочитали предать забвению то, что произошло, пользуясь пресловутым тезисом «приказ есть приказ» (он, кстати, давил и на судей во время процессов над военными преступниками). Виноват всегда начальник, и вина таким образом перекладывается на все более высокого начальника и, в конце концов, падает на Гитлера, В результате, виновным остается только Гитлер. Как будто бы он свалился с Марса и превратил одним взмахом руки добропорядочных людей в убийц, С другой стороны, этот тезис защищает всяких лейтенантов Колли от ответственности за преступления во Вьетнаме. В полном согласии с этим тезисом Ганс Фоглер, психиатр из моего фильма, утверждает, что комплекс вины — это нервный срыв, невроз. В конгресс-зале гостиницы «Опера» бывшие товарищи по партии тренируются, вырабатывая отсутствие страха перед обвинениями на возможном суде. Только Макс, самый слабый, как считает доктор Фоглер, сдается. Он понимает, что совесть его не чиста и склонен признать себя убийцей в отставке.
(«Я твердо уверен, что не только слишком большая совестливость, но и просто совестливость не что иное, как болезнь». Ф. М. Достоевский, «Записки из подполья».)
Из-за своей иронии, хитрости, но также и благодаря страданиям больной совести Макс становится фигурой трагической: он не меняет роли. Его бывшие товарищи по партии начали играть роли благочинных господ, уважающих закон (законы тоже поменялись). Они здоровы. «Макс болен»,— говорит доктор Фоглер.
(«После долгих лет наблюдений за бывшими военными преступниками я пришел к выводу, что у большинства из них либо вообще не было совести, либо они были способны удалить ее, как удаляют аппендикс». Симон Визенталь. «Убийцы среди нас».)...


...(«Постепенно я осознал, что между белым и черным существовало множество оттенков серого: серо-стальной, серо-жемчужный, сизо-голубиный. А также оттенки белого: даже жертвы не всегда были невинны». Опять из «Убийц…» С. Визенталя.)
Потому что я придерживаюсь мнения, что человек двойствен и двойственна история. В политических фильмах зрителям легко отождествлять себя с положительными героями. Интересно, с кем бы из моих героев они себя отождествили. Я думаю, это было бы весьма затруднительно — увидеть себя в сомнительном персонаже. Если бы это было не так, нельзя было бы объяснить, почему человек так плохо знает собственную натуру. Истинную натуру. Ведь вот выходит, что добропорядочные граждане, венцы, например (но не только они), обожающие вальс и оперу, вдруг обнаруживают, что у них самый большой процент нацистских преступников, такое количество, какое никто и представить себе не мог, и только война выявила его. А когда войны нет, что делают потенциальные убийцы, живущие среди нас? Готовят ее....


...Убийцы нашего времени не похожи на Джека Потрошителя. Это люди, которые заботятся о своей одежде, о декоре, это люди, которые не знают, кто они такие, до тех пор, пока не начинают обожать вождя. И даже тогда они этого не знают. Конец войны, смерть вождя приносит с собой не угрызения совести, а всего лишь разочарование, связанное с крахом великих иллюзий. Это все, что осталось. В 1957 году, которым датировано действие фильма, из Вены только что были выведены советские войска, и город зажил своей обычной жизнью, как будто бы ничего не случилось. Мелкие и средние преступники возвращаются к своим бывшим занятиям, но держат ухо востро, чтобы не попасться в сети к следователям, поддерживают между собой контакты, чтобы совместно защищаться. Это все благоустроенные и добропорядочные люди, те самые, что сидят рядом с тобой в Опере, едят торт «Захер» за соседним столиком, те самые, что любят Моцарта и томное очарование Вены. Но в этом городе, как, впрочем, и в других, существует подполье, и в это подполье я заглянула. Густонаселенное подполье — в том смысле, какое придавали этому слову Достоевский и Манн (не американский андеграунд). ...



3. Исследования зла - не бесплатное занятие.

4. Даже то, что показывает (то есть до чего докопалась) Кавани красноречиво говорит о том, насколько сложна, живуча и опасна нацистская зараза.

Теодор Драйзер, Американская трагедия (заметки на полях)





Произведение большое, заметки на полях не претендуют на полноценную рецензию, а отражают только какие-то особенно заинтересовавшие моменты.

1. Несколько раз во время чтения возникает впечатление, что это американская версия "Братьев Карамазовых". Очень много совпадений.
- Карамазов приходит к отцу, чтобы его убить - и в последний момент передумывает, Клайд приходит к моменту в лодке - и в последний момент трусит.
- Суд над Карамазовым предопределён, он не может принять другого решения, хотя читатель точно знает о его невиновности; суд над Клайдом предопределён (это ясно говорит в итоге губернатор - мол, хоть и очень это его трогает, но возможности что-то сделать нет),
- Участие церковных людей: у Достоевского это Зосима, монахи, Алёша - они описаны подробно и глубоко. У Драйзера это Мак-Миллан (ну и родители Клайда, конечно). Причём Алёша у Достоевского размышляет о виновности брата и в итоге верит ему, Достоевский подробно описывает его переживания. У Драйзера преподобный Мак-Миллан также размышляет, но описан он проще, в критический момент он колеблется, до самого конца он не уверен, правильно ли поступил.
- Карамазов, будучи невиновным, создаёт ситуацию, в которой его не могут не осудить - и тут и вопрос чести со спрятанной пачкой денег, и страсти, и кровь. Клайд создаёт аналогичную ситуацию, но всё примитивнее.

2. Но Достоевский блестяще и глубоко показал духовную трансформацию человека, ограниченность и предопределённость мирского суда, его герои по настоящему сложны и объёмны. Драйзер, на мой взгляд, работал над той же темой, но у него всё существенно проще. Местами (вроде сюжета с журналистами и телеграммой матери Клайда) совсем грубо - образ журналиста нарисован грубыми мазками и никак не раскрыт.

3. Достоевский не позволяет себе высокомерного отношения к героям. А у Драйзера встречаются пассажи в духе - дескать, он был ограниченный человек, и не мог понять и 10% происходящего. Там, где Достоевский раскроет человека - Драйзер его опишет в двух словах. Это качественная разница.

4. Американская трагедия - заявка на характерную именно для американцев трагедию. Американская мечта, вожделение к материальному богатству и статусу, расчеловечивание... Драйзер показал как цепляются и крутятся "колёсики" в человеке-рациональном, как ситуация разворачивается с механической неизбежностью. Клайд, на мой взгляд, абсолютно предпоределён окружающей реальностью. Духовного стержня нет (нет человека, нет личности) и колёса реальности прокручивают его до электрического стула в финале. "Принадлежит стихиям тот, кто имени не приобрёл и не стремился к высшему".

5. При всём сказанном выше - трогательно, интересно, о человеке и его вожделениях, о беспомощности человека бездуховного.

Фрэнсис Фукуяма, "Конец истории?" (1989 г.), заметки на полях



Некоторые заметки по прочитанному:

1. В момент написания статьи Ф.Фукуяма работал в Госдепе США. При чтении возникает устойчивое ощущение, что читаешь не работу учёного, который занимается осмыслением реальной жизни, а читаешь "рупор госдепа", который занимается пропагандой, грубо подгоняя реальность под свой концепт, искажая факты. Вроде: 

«Первой решительно разгромленной азиатской альтернативой либерализму был фашизм, представленный имперской Японией. Подобно его германскому варианту, он был уничтожен силой американского оружия; победоносные Соединенные Шта­ты и навязали Японии либеральную демократию…»

То есть фашизм был уничтожен не Советским Союзом, а "силой американского оружия" - такое может написать адекватный человек?

3. Маркс у Фукуямы примитивизирован и редуцирован, а местами просто перевран. Например:

· Фукуяма: «Представление о конце истории нельзя признать оригинальным. Наиболее известный его пропагандист — это Карл Маркс, полагавший, что историческое развитие, определяемое взаимодействием материальных сил, имеет целенаправленный характер и закончится, лишь достигнув коммунистической утопии, которая и разрешит все противоречия».

· Маркс: ф.-э. рукописи 1844 г., рукопись №3 «Коммунизм»: «Коммунизм есть необходимая форма и энергический принцип ближайшего будущего, но как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, форма человеческого общества».
Маркс считал, что когда будут преодолены противоречия буржуазного общества - настоящая История человечества только начнётся.

То есть Фукуяма просто лжёт, перевирая Маркса. На кого это рассчитано?

И подобных моментов, где явно происходит перевирание фактов, в статье тоже много.

4. «К несчастью для Гегеля, его знают ныне как предтечу Маркса и смотрят па него сквозь призму марксизма; лишь немногие из нас потрудились ознакомиться с его работами напрямую» - одно из "замечательных" признаний: мол, немногие из нас читали Гегеля в оригинале.

5. В восхвалениях либерального общества Фукуяма выходит за рамки всяких приличий. «имеются ли в либеральном обществе какие-то неразрешимые в его рамках проти­воречия? Напрашиваются две возможности: религия и национализм…».

А что, либеральный рынок способен разрешить хоть одно из противоречий, угрожающих существованию современного человечества? Барьер Питерса? Отчуждение науки? Экологический вызов (китайского потребителя мир выдержит)?  «Лишние люди» в роботизированном обществе? Источник смысла жизни для пост-человека? и т.д.

При этом через пару абзацев сам же Фукуяма признаёт, что человек в этом обществе несчастен, что духовно этот мир пуст, скучен, что западные государства - вялые, дохлые, эгоистичные и т.д. - то есть в этом обществе определённо есть неразрешённые противоречия даже по содержанию сказанного Фукуямой.

6. [Про СССР] «Однако в конце истории нет никакой необходимости, чтобы либеральными были все общества, достаточно, чтобы были забыты идеологические претензии на иные, более высокие формы общежития» - замечательная проговорка.

Ощущение в целом: вызывающе наглая агитка, вопиюще перевирающая факты и реальность. И, между прочим, дающая неадекватные предсказания (что стало очевидно сегодня, глядя на ИГИЛ и Украину). Это не осмысление мира. Это заявка на господство - на то, чтобы превращать людей в потребительское стадо.